Не хочется с гадостей, совсем без них, но арабы - это все-таки совсем, совсем другая культура. Проехали.
В первый раз я попробовал кнедлики 10 лет назад в Праге: эти вареные комочки теста, от которых я, готовя блины, стараюсь избавиться, в Чехии стали частью национальной культуры. Ну и Бог с ним. Потом родители ездили в Прагу пару раз, привозили оттуда этих мучнистых оболтусов, но на меня они, кроме жалости, никакого впечатления не производили, несмортя на все мамины старания. В общем, романа с кнедликами в тот период моей жизни не получилось: то ли я переборчив слишком, то ли они - как толстые старшклассницы в самом деле. И тут, в супермаркете, произошло неожиданное. Я как раз направлял свои стопы мимо полок с маслом, макаронами, етс., к роскоши красневшей вдалеке деликатесной рыбы: как и меха, ее выкладывают огромными целыми пластами, на кристаллах льда, выполняющих свою задачу (оттенить красный, сберечь и продать) с холодным профессиональным блеском. Собственно, я еще ничего этого не увидел, так как до лосося оставалось мне еще метров 30, как вдруг... Не знаю, как это объяснить... В общем, они мне подмигнули. Поначалу я даже не понял, откуда это: ни пиццы, ни тортелини, ни еще один сорт, и еще, - не признавались. И вот они мне подмигнули еще раз. Я взял и с сомнением разглядел. Ну, ел 10 лет назад. Эффект - лет на двадцать - и положил обратно.
Никогда больше не пойду туда голодным: в добавление к двум лососевым стэйкам я прикупил две устрицы (хочется надеяться, мальчика и девочку), салат рукколу, пиццу, алую клубнику, чесночный хлеб, манго, лимон к устрицам... Дело даже не в части моего состояния, ушедшей на этот пир, а в холодильнике: моя полка оказалась по приходе домой забитой до конца, и части прежних запасов пришлось перекочевать на полки к ребятам-соседям: сосиски-приживалки. Когда борьба ножа с устрицей закончится его победой, и беззащитный моллюск лежит в половинке раковины, зубами его не зацепить. Нужно вытянуть губы поцеловать устрицу взасос. И всё. Вкусно, но третья штука, оставшаяся лежать рядом с лососем в магазине, вызвала бы поташнивание.
Так что я взял две, и пошел к кассе. о маршруте не думал. И они опять мне подмигнули. Корзинка уже тянула руку. В конце-концов, они не понравились мне 10 лет и 4 тысячи километров назад. 1 фунт за килограмм - чего я теряю? После устриц-то (1.10 за пару)? Тем более, они так застенчиво, так мило моргают.
Тем более, так много чехов...
Кнедлики! Бедные, несчастные мучнистые крепыши! Мука превращается в муку - но не обратно! Зато не важно, как поставить ударение! Водянистые края и рассыпчатая сердцевинка! Как они хотят нравиться! О, трагедии толстых, но бледных старшеклассниц! Я так понял, что не только мне, не только мне они готовы отчаянно подмигивать по скорому истечению срока годности - но нет таких дураков в огромном Лондоне, - ни среди местных, ни среди арабов. Нет таких дураков теперь и среди русских.
В первый раз я попробовал кнедлики 10 лет назад в Праге: эти вареные комочки теста, от которых я, готовя блины, стараюсь избавиться, в Чехии стали частью национальной культуры. Ну и Бог с ним. Потом родители ездили в Прагу пару раз, привозили оттуда этих мучнистых оболтусов, но на меня они, кроме жалости, никакого впечатления не производили, несмортя на все мамины старания. В общем, романа с кнедликами в тот период моей жизни не получилось: то ли я переборчив слишком, то ли они - как толстые старшклассницы в самом деле. И тут, в супермаркете, произошло неожиданное. Я как раз направлял свои стопы мимо полок с маслом, макаронами, етс., к роскоши красневшей вдалеке деликатесной рыбы: как и меха, ее выкладывают огромными целыми пластами, на кристаллах льда, выполняющих свою задачу (оттенить красный, сберечь и продать) с холодным профессиональным блеском. Собственно, я еще ничего этого не увидел, так как до лосося оставалось мне еще метров 30, как вдруг... Не знаю, как это объяснить... В общем, они мне подмигнули. Поначалу я даже не понял, откуда это: ни пиццы, ни тортелини, ни еще один сорт, и еще, - не признавались. И вот они мне подмигнули еще раз. Я взял и с сомнением разглядел. Ну, ел 10 лет назад. Эффект - лет на двадцать - и положил обратно.
Никогда больше не пойду туда голодным: в добавление к двум лососевым стэйкам я прикупил две устрицы (хочется надеяться, мальчика и девочку), салат рукколу, пиццу, алую клубнику, чесночный хлеб, манго, лимон к устрицам... Дело даже не в части моего состояния, ушедшей на этот пир, а в холодильнике: моя полка оказалась по приходе домой забитой до конца, и части прежних запасов пришлось перекочевать на полки к ребятам-соседям: сосиски-приживалки. Когда борьба ножа с устрицей закончится его победой, и беззащитный моллюск лежит в половинке раковины, зубами его не зацепить. Нужно вытянуть губы поцеловать устрицу взасос. И всё. Вкусно, но третья штука, оставшаяся лежать рядом с лососем в магазине, вызвала бы поташнивание.
Так что я взял две, и пошел к кассе. о маршруте не думал. И они опять мне подмигнули. Корзинка уже тянула руку. В конце-концов, они не понравились мне 10 лет и 4 тысячи километров назад. 1 фунт за килограмм - чего я теряю? После устриц-то (1.10 за пару)? Тем более, они так застенчиво, так мило моргают.
Тем более, так много чехов...
Кнедлики! Бедные, несчастные мучнистые крепыши! Мука превращается в муку - но не обратно! Зато не важно, как поставить ударение! Водянистые края и рассыпчатая сердцевинка! Как они хотят нравиться! О, трагедии толстых, но бледных старшеклассниц! Я так понял, что не только мне, не только мне они готовы отчаянно подмигивать по скорому истечению срока годности - но нет таких дураков в огромном Лондоне, - ни среди местных, ни среди арабов. Нет таких дураков теперь и среди русских.